Александр Дюма в Кексгольме

Александр Дюма в Кексгольме
_________________________________

24 июля исполняется 220 лет со дня рождения великого французского писателя и драматурга Александра Дюма-отца.


Автор многочисленных романов, среди которых самые известные «Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо», он дорог жителям нашего города еще и тем, что побывал в Кексгольме и оставил свои яркие впечатления.
Большой любитель путешествий, писатель давно хотел побывать в России, но его роман «Учитель фехтования», вышедший в 1840 году и посвященный восстанию декабристов, сделал поездку невозможной при Николае I. Познакомившись в Париже с молодым и чрезвычайно богатым графом Григорием Кушелевым-Безбородко, Дюма принял его приглашение посетить Петербург. В середине июня 1858 года он уже был в столице. Кроме Петербурга великий романист побывал в Петергофе, осмотрел Шлиссельбургскую крепость, на пароходе вместе с паломниками побывал на Валааме и Коневце. В Петербург Дюма возвращался по суше: Сердоболь (ныне Сортавала), Рускеальские рудники и Кексгольм. Природа севернее Кексгольма напомнила Дюма «своими гранитными скалами с очертаниями самыми фантастическими» пейзажи «самого гористого из кантонов Швейцарии».
Вот что произошло 25 июля: «Въехали на небольшой остров, где расположен город Кексгольм. Там землянику предлагали еще чаще, и при въезде в город можно было подумать, что мы прибыли создать конкуренцию между торговцами ягодами страны». Будучи гурманом и сладкоежкой, Дюма оценил это весьма положительно. «В Кексгольме оставались полдня частью из-за усталости, частью из любопытства: нужно заметить, что нас пленила чистота улиц с деревянными почти сплошь двухэтажными домами ― и только по обе стороны. Кексгольм, как и Шлиссельбург, ― старая шведская крепость». Побывал Дюма на территории Новой крепости, где сегодня военный санаторий. Там его ничего не впечатлило, а на Старую крепость он только посмотрел, стоя на берегу Вуоксы.
«В саму крепость попадают через широкий ров, над которым высится вал с бастионами. Мы пересекали крепость во всем ее охвате без остановки, так как не было никакого прижившегося в ней исторического предания, и прибыли к потайному проходу к озеру. Перед нами на островке возвышались руины некогда укрепленного замка. Когда-то крепость с замком связывал мост; но замок обрушился, сочли бесполезным поддерживать мост в исправном состоянии, который больше никуда не вел, разве только к камням, и мост стал непроезжим. Наш гид, которого я беспощадно расспрашивал, отважился тогда рассказать нам историю одного государственного преступника, умершего при шведах в этом форту, после долгого заключения; но память бравого гида была затянута такими тучами, что вскоре я потерял надежду увидеть просвет в его рассказе. Претендовал он также на то, что слышал от отца, который все здесь обошел и осмотрел, будто недра башни изрыты подземельями и каменными мешками, где оставались еще кольца, цепи и инструменты для пыток. За что купил, за то и продаю эти справки и очень остерегаюсь брать на себя за них какую-либо ответственность».
Даже Дюма, который ради занимательного сюжета мог с историческими фактами совершать все что угодно, был смущен словами «бравого гида». С тех пор прошло сто шестьдесят четыре года, но ничего не изменилось: иногда проезжающие по маршруту Петербург-Сортавала гиды рассказывают о крепости такое, что диву даешься «какими тучами затянута их память».
Не понравилась писателю и ночевка на постоялом дворе в городе. «Мы спали в Кексгольме, и должен сказать, что кровати или, вернее, канапе постоялого двора заставили нас сожалеть о скамьях почтовой станции». До этого романист возмущался жесткими диванами в окрестностях Сердоболя. Короткие, жесткие, неудобные, в отличие от нынешних в приозерских отелях. Дюма советовал всем собирающимся в путешествие по России, брать с собой матрас.
Зато утром, преодолевая какое-то озеро, не дошедшее до нас в силу изменившегося рельефа местности, Дюма был потрясен красотами природы. «Мы озадачились с некоторым беспокойством, как переплыть два километра воды в телеге, и удивились, что начальник почты не удосужился предупредить нас об этом обстоятельстве; но наше беспокойство оборвалось разом; правда, оно уступило место другому. Из строения барачного типа вышли шестеро; из них четверо схватили наших коней под уздцы, двое бросились на паром, подогнали его к берегу и, несмотря на наши возражения и даже крики, вкатили на паром нашу телегу, и мы оказались отправленными в плаванье. Что и говорить, все было сделано очень быстро. Это был почти тот же способ, каким Ганнибал грузил своих слонов на Роне». Полноводная Вуокса напомнила Дюма венецианскую лагуну, финские крестьяне-перевозчики — гондольеров.
Дюма провел в России около девяти месяцев. Он побывал в Москве, Нижнем Новгороде, Казани, Саратове, на Кавказе. Свое путешествие описал в 5 томах путевых очерков «Из Парижа в Астрахань». В городе Ломоносове, входящем в Петродворцовый район Петербурга, есть улица Александра Дюма, а в Приозерске пока нет, хотя многие улицы в городе носят имена полузабытых советских деятелей, никогда в городе не бывавших и оставивших о себе не самую достойную память.