Спрашивают о грехе абортов. Этот грех из разряда тех, которые оставляют следы на всю оставшуюся жизнь. Как побороть ощущение такого греха.

– Спрашивают о грехе абортов. Этот грех из разряда тех, которые оставляют следы на всю оставшуюся жизнь. Как побороть ощущение такого греха, даже если он был совершен до таинства Крещения?

– Грех есть грех. Смерть Христа есть смерть Христа. Любой грех смывается кровью Христа и заглаживается Его крестными страданиями и смертью на кресте. В это надо верить.

У каждого греха есть свой, скажем так, болезненный период. Один грех рассказал на исповеди – и мир и радость на сердце. О другом грехе надо поплакать несколько минут. О третьем грехе надо поплакать три часа. Есть грех, о котором надо поплакать неделю или месяц. А есть грех, над которым приходится плакать всю свою жизнь. По-разному бывает. Преподобная Мария Египетская плакала и была в борении семнадцать лет.

Думаю, если человек раскаялся в грехе аборта в момент крещения, исповедовал этот грех перед крещением и искренне понял, какое ужасное деяние совершил, он смывается и человек выходит из купели обновленным (по крайней мере, должен таким выходить), ибо мы верим в крещение во оставление грехов. Значит, этот грех оставлен. Если у человека есть вера во Христа и искреннее осознание своей неправды в этом грехе, этот грех никогда не будет напоминать о себе, и каяться в нем больше не имеет никакого смысла.

Если грех совершен после крещения (допустим, человек крестился, потом отошел от Церкви и жил как придется), то так просто уже не получится, надо поплакать какое-то время (обычно это непродолжительное время). Смысл в том, чтобы человек не в книжке прочитал, что аборт – это грех, а осознал, что он совершил убийство собственного ребенка, отрезал собственный корень жизни, убил жизнь в себе, совершил страшное злодеяние. Как только он осознает это и у него прольются слезы – грех прощен.

Но совсем другое дело, когда человек был крещен, знал, что этого делать нельзя, и Бог его останавливал людьми, откровениями, но он сделал это с мыслями: "Отойдите от меня все, я знаю, что делать". Тогда, возможно, придется плакать всю жизнь.

Иерей Константин Корепанов